Про иерархию ч.2
Oct. 16th, 2020 05:08 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
qulevriusПо следам беседы с Климовым. Мы, хотя и служили в разное время и в разных ВС, имеем почти идентичные мнения по поводу многих нюансов службы, чуть ли не главным из которых являются уставные и неуставные взаимоотношения между военнослужащими линейных частей. Мы оба уже не раз писали на эту тему, но тогда как у Андрея, обычно, серьёзный разбор полетов, у меня, как правило, смехуёчки. Поэтому в этот раз, сменю тон и попытаюсь тоже быть серьёзным. Если получится.
Солдаты и Офицеры
В АОИ фактически нет «преемственности» в отношении командного состава. Не в последнюю очередь потому, что просто не существует ВКУ для разных родов войск; точнее, есть военизированные интернаты вроде «Михморет» для ВМФ, «Риале» для армии или всякие там «Ор Эцион» и прочие т.н. йешивот эсдер, которые - по существу - являются закрытыми клубами для «особо избранных» (и о которых я сильно распространяться не буду, просто потому что это тема для отдельного разговора).
Главным отличием от подготовительных командных училищ других стран, в частности бСССР и РФ, является то, что офицерское звание выпускникам таких интернатов, не гарантировано. Разумеется, их натаскивают на перспективу командных должностей, но после завершения учёбы у них есть выбор - либо продолжать учиться в ВУЗе и быть зачисленными в боевой резерв офицерского корпуса, либо призываться как все, но с пометкой в личном деле; то, что в ВС США называют ear mark, когда новобранца заранее помечают, как потенциального лидера и всячески подталкивают его в нужном для системы направлении. Если уж проводить какие-либо параллели, то ближайшей аналогией будет американский ROTС. С учётом местной специфики и отсутствия гарантии офицерских погон.
Возвращаясь к тем, кто попал в боевой резерв - это не откос. Они, по завершению учёбы, отдают два года службы за год ВУЗа, причём не по профильной специальности, а куда пошлют. И во время самой учёбы, их регулярно таскают на учения, чтобы не забывали, паразиты, для чего мужику жопа нужна.
Так что, офицерский корпус АОИ, в общей своей массе, состоит из призывников, правдами и неправдами закончивших школу офицеров. Которая, к слову, в период моей службы, была для всех родов войск одна. Выпускники делились на 2 категории, т.н. «базовую» (аналог общевойсковой) и «пехотную»; в первую попадали все, кроме пехотинцев и десантников, вне зависимости от ВУС; а по завершению школы и выдачи вожделённого петличного значка, новоиспечённые недоофицеры уходили на «добивание» в собственных родах войск, по завершении которого им выдавали первый «гроб»:
Теперь, непосредственно, о самом процессе отбора кандидатов. Каждый год, все подразделения получали квоту на определенное кол-во кандидатов. После чего дела личного состава проверялись на предмет пригодности, и подходящим предлагали вариант со школой офицеров. Никто ни на чём не настаивал, в крайнем случае - настоятельно рекомендовали. Те, кто уходили в школу, по идее должны были отдавать себе отчёт в том, что гарантий у них никаких - как на успешное получение звания, так и на возвращение в родную часть. Армия, это такая хитрая штука - куда захочет, туда и засунет. Как говорят амеры - I fucking love the Army and the Army loves fucking me.
Успешно пройдя первичный отбор, затем, собственно, саму школу, и последующее «добивание», свежеиспечённые летёхи отправляются на «офицерский базар», где их разбирают соответствующие подразделения. За очень редкими исключениями, такими как выходцы из различных спец. частей (разведроты, СпН ВМФ и пр), которых в общую кучу просто так не кидают. Так что для линейных частей бригадного уровня, далеко не редкость получить в качестве ком.отделения пацана-младлея, которого вообще никто раньше не встречал. Ни в роте, ни в батальоне, ни в самой бригаде.
Далее всё зависит от того, насколько близко к сердцу молодой офицер принял наставления отцов-командиров во время учёбы, и сколько у него в голове опилок. Потому что когда тебе месяцами напролёт утрамбовывают в башку, что ты бубновый туз, а все остальные - ничтожества, то та самая башка от этого опухает капитально. Говорю из собственного опыта, о чём в другой раз.
И напоследок о том, почему я дважды отказывался от школы офицеров.
С головой у меня не полная безнадёга, и предварительные допризывные тесты я все сдал на «отлично». Как результат, получил ту самую пометку в личное дело, и когда после обкатки пошёл набор в сержантскую учебку, меня забрали одним из первых. Что, само по себе, было палкой о двух концах, но опять-таки, разговор не об этом. После того, как через почти год, уже сержантом, вернулся обратно в батальон, мне в первый раз предложили школу офицеров. Меня перспектива снова уходить от своих пацанов, не прельщала вообще. Особенно учитывая то, что возвращение обратно, как уже говорилось, никто не гарантировал. Поэтому я быстренько придумал нашему замку почти правдоподобную историю о стремлении отдать оставшийся срок службы родному подразделению, и с облегчением подписал отказ.
Второе предложение прилетело менее чем за год до дембеля. Я к тому времени уже был старшиной роты; жизнь была далеко не тяжкая, а порой и скучная, поэтому в этот раз серьёзно задумался над перспективой. И тут случился один парень, которого незадолго до этого к нам перевели из штаба сухопутных войск. Парень был интересный - бывший морпех, что вообще смех сквозь слёзы - бригада морской пехоты была таковой только на бумаге, потому что их последний боевой десант с моря, был где-то в начале 80-х годов прошлого века; а в общем и целом, их использовали как обычную линейную пехотную бригаду. Но, у него «крокодил» старого образца с крылышками, то есть пацан был из разведроты, что само по себе кагбэ намекайе.
Пацан был тихий и скромный, держался особняком. Что было удивительно, так это то, что его сходу определили на батальонный пункт связи, где он прозябал днями и ночами, и что фактически все офицеры батальона разговаривали с ним внатяг и сквозь зубы. Мне, естественно, стало интересно, и я его как-то разговорил, за термосом чая.
Оказывается, он попал в ШСПВ после того, как подписал отказ от школы офицеров, уже пройдя отборочный этап. То есть, тут вступило в действие «правило пидараса» - не можешь срать, не мучай жопу. А если уж оседлал горшок, то сри, пока прямая кишка не вывалится. С точки зрения своего подразделения, он поступил, как последняя гнида - не потому, что забрал место у тех, кто мог бы благополучно закончить и вернуться обратно уже офицером, а потому, что подписал добровольный отказ, уже будучи кадетом. Поэтому офицеры и обращались с ним, как с ссученной швалью. Из чувства солидарности. К тем, кто отваливался по какой-либо другой причине, такого откровенно враждебного отношения не было. Не шмог так не шмог, не всякому дано.
Я, конечно, поинтересовался, с чего его, после месяца отборочных, вдруг переклинило. То, что он рассказал, отложилось у меня в голове навсегда.
Когда началась непосредственная учёба, он вдруг понял, что в армии могут быть всего 3 вида офицеров: хорошие, отстойные и никакие. Причём «никаких» в армии подавляющее большинство. Объяснил он это так :
Хорошие офицеры получаются из реально толковых ребят, которые умеют отделять суть от мишуры, не гоняются за поощрениями, и в первую очередь, заботятся о своих подчинённых. Таких ребят критически мало, их любят свои солдаты и младший комсостав. И с точностью до наоборот, ненавидят и боятся старшие офицеры. Поэтому если хороших офицеров и продвигают по службе, то только когда их кто-то тащит наверх за уши. В противном случае, выше капитанов они не выслуживаются.
Отстойные офицеры, это откровенные мудаки и долбоёбы, которые непонятно как получили погоны. Их держат подальше от серьёзных должностей, и терпят только потому, что на них всегда можно повесить всех собак.
Последняя категория - «никакие», которые и составляют основную серую массу. Это исполнительные, угодливые буквоеды, готовые пойти на что угодно, лишь бы не подставиться. От этих всегда можно ожидать тупорогой уставщины, и полного отсутствия какой-либо личной инициативы. Армии такие очень нужны, чтобы у господ генералов не болела голова на предмет выполнения приказов.
Короче, как только пришло осознание того, что от него требуется, он быстренько сложил два плюс два и понял, что стать отстойным офицером ему не светит, а «никаким» - совесть не позволит. Поэтому, чисто по-спецназовски, просчитал варианты, и принял решение. Учитывая то, что служить ему оставалось, как и мне, меньше года, оказаться неизвестно где после перераспределения, и побыть парией несколько месяцев, было наименьшим злом. В противном же случае, он был бы должен обязаться на 2 года сверхсрочки, то есть мучился бы гораздо дольше и с гораздо большей степенью ответственности.
На следующее утро я зашёл к замку, и подписал второй отказ.
Солдаты и Офицеры
В АОИ фактически нет «преемственности» в отношении командного состава. Не в последнюю очередь потому, что просто не существует ВКУ для разных родов войск; точнее, есть военизированные интернаты вроде «Михморет» для ВМФ, «Риале» для армии или всякие там «Ор Эцион» и прочие т.н. йешивот эсдер, которые - по существу - являются закрытыми клубами для «особо избранных» (и о которых я сильно распространяться не буду, просто потому что это тема для отдельного разговора).
Главным отличием от подготовительных командных училищ других стран, в частности бСССР и РФ, является то, что офицерское звание выпускникам таких интернатов, не гарантировано. Разумеется, их натаскивают на перспективу командных должностей, но после завершения учёбы у них есть выбор - либо продолжать учиться в ВУЗе и быть зачисленными в боевой резерв офицерского корпуса, либо призываться как все, но с пометкой в личном деле; то, что в ВС США называют ear mark, когда новобранца заранее помечают, как потенциального лидера и всячески подталкивают его в нужном для системы направлении. Если уж проводить какие-либо параллели, то ближайшей аналогией будет американский ROTС. С учётом местной специфики и отсутствия гарантии офицерских погон.
Возвращаясь к тем, кто попал в боевой резерв - это не откос. Они, по завершению учёбы, отдают два года службы за год ВУЗа, причём не по профильной специальности, а куда пошлют. И во время самой учёбы, их регулярно таскают на учения, чтобы не забывали, паразиты, для чего мужику жопа нужна.
Так что, офицерский корпус АОИ, в общей своей массе, состоит из призывников, правдами и неправдами закончивших школу офицеров. Которая, к слову, в период моей службы, была для всех родов войск одна. Выпускники делились на 2 категории, т.н. «базовую» (аналог общевойсковой) и «пехотную»; в первую попадали все, кроме пехотинцев и десантников, вне зависимости от ВУС; а по завершению школы и выдачи вожделённого петличного значка, новоиспечённые недоофицеры уходили на «добивание» в собственных родах войск, по завершении которого им выдавали первый «гроб»:
Теперь, непосредственно, о самом процессе отбора кандидатов. Каждый год, все подразделения получали квоту на определенное кол-во кандидатов. После чего дела личного состава проверялись на предмет пригодности, и подходящим предлагали вариант со школой офицеров. Никто ни на чём не настаивал, в крайнем случае - настоятельно рекомендовали. Те, кто уходили в школу, по идее должны были отдавать себе отчёт в том, что гарантий у них никаких - как на успешное получение звания, так и на возвращение в родную часть. Армия, это такая хитрая штука - куда захочет, туда и засунет. Как говорят амеры - I fucking love the Army and the Army loves fucking me.
Успешно пройдя первичный отбор, затем, собственно, саму школу, и последующее «добивание», свежеиспечённые летёхи отправляются на «офицерский базар», где их разбирают соответствующие подразделения. За очень редкими исключениями, такими как выходцы из различных спец. частей (разведроты, СпН ВМФ и пр), которых в общую кучу просто так не кидают. Так что для линейных частей бригадного уровня, далеко не редкость получить в качестве ком.отделения пацана-младлея, которого вообще никто раньше не встречал. Ни в роте, ни в батальоне, ни в самой бригаде.
Далее всё зависит от того, насколько близко к сердцу молодой офицер принял наставления отцов-командиров во время учёбы, и сколько у него в голове опилок. Потому что когда тебе месяцами напролёт утрамбовывают в башку, что ты бубновый туз, а все остальные - ничтожества, то та самая башка от этого опухает капитально. Говорю из собственного опыта, о чём в другой раз.
И напоследок о том, почему я дважды отказывался от школы офицеров.
С головой у меня не полная безнадёга, и предварительные допризывные тесты я все сдал на «отлично». Как результат, получил ту самую пометку в личное дело, и когда после обкатки пошёл набор в сержантскую учебку, меня забрали одним из первых. Что, само по себе, было палкой о двух концах, но опять-таки, разговор не об этом. После того, как через почти год, уже сержантом, вернулся обратно в батальон, мне в первый раз предложили школу офицеров. Меня перспектива снова уходить от своих пацанов, не прельщала вообще. Особенно учитывая то, что возвращение обратно, как уже говорилось, никто не гарантировал. Поэтому я быстренько придумал нашему замку почти правдоподобную историю о стремлении отдать оставшийся срок службы родному подразделению, и с облегчением подписал отказ.
Второе предложение прилетело менее чем за год до дембеля. Я к тому времени уже был старшиной роты; жизнь была далеко не тяжкая, а порой и скучная, поэтому в этот раз серьёзно задумался над перспективой. И тут случился один парень, которого незадолго до этого к нам перевели из штаба сухопутных войск. Парень был интересный - бывший морпех, что вообще смех сквозь слёзы - бригада морской пехоты была таковой только на бумаге, потому что их последний боевой десант с моря, был где-то в начале 80-х годов прошлого века; а в общем и целом, их использовали как обычную линейную пехотную бригаду. Но, у него «крокодил» старого образца с крылышками, то есть пацан был из разведроты, что само по себе кагбэ намекайе.
Пацан был тихий и скромный, держался особняком. Что было удивительно, так это то, что его сходу определили на батальонный пункт связи, где он прозябал днями и ночами, и что фактически все офицеры батальона разговаривали с ним внатяг и сквозь зубы. Мне, естественно, стало интересно, и я его как-то разговорил, за термосом чая.
Оказывается, он попал в ШСПВ после того, как подписал отказ от школы офицеров, уже пройдя отборочный этап. То есть, тут вступило в действие «правило пидараса» - не можешь срать, не мучай жопу. А если уж оседлал горшок, то сри, пока прямая кишка не вывалится. С точки зрения своего подразделения, он поступил, как последняя гнида - не потому, что забрал место у тех, кто мог бы благополучно закончить и вернуться обратно уже офицером, а потому, что подписал добровольный отказ, уже будучи кадетом. Поэтому офицеры и обращались с ним, как с ссученной швалью. Из чувства солидарности. К тем, кто отваливался по какой-либо другой причине, такого откровенно враждебного отношения не было. Не шмог так не шмог, не всякому дано.
Я, конечно, поинтересовался, с чего его, после месяца отборочных, вдруг переклинило. То, что он рассказал, отложилось у меня в голове навсегда.
Когда началась непосредственная учёба, он вдруг понял, что в армии могут быть всего 3 вида офицеров: хорошие, отстойные и никакие. Причём «никаких» в армии подавляющее большинство. Объяснил он это так :
Хорошие офицеры получаются из реально толковых ребят, которые умеют отделять суть от мишуры, не гоняются за поощрениями, и в первую очередь, заботятся о своих подчинённых. Таких ребят критически мало, их любят свои солдаты и младший комсостав. И с точностью до наоборот, ненавидят и боятся старшие офицеры. Поэтому если хороших офицеров и продвигают по службе, то только когда их кто-то тащит наверх за уши. В противном случае, выше капитанов они не выслуживаются.
Отстойные офицеры, это откровенные мудаки и долбоёбы, которые непонятно как получили погоны. Их держат подальше от серьёзных должностей, и терпят только потому, что на них всегда можно повесить всех собак.
Последняя категория - «никакие», которые и составляют основную серую массу. Это исполнительные, угодливые буквоеды, готовые пойти на что угодно, лишь бы не подставиться. От этих всегда можно ожидать тупорогой уставщины, и полного отсутствия какой-либо личной инициативы. Армии такие очень нужны, чтобы у господ генералов не болела голова на предмет выполнения приказов.
Короче, как только пришло осознание того, что от него требуется, он быстренько сложил два плюс два и понял, что стать отстойным офицером ему не светит, а «никаким» - совесть не позволит. Поэтому, чисто по-спецназовски, просчитал варианты, и принял решение. Учитывая то, что служить ему оставалось, как и мне, меньше года, оказаться неизвестно где после перераспределения, и побыть парией несколько месяцев, было наименьшим злом. В противном же случае, он был бы должен обязаться на 2 года сверхсрочки, то есть мучился бы гораздо дольше и с гораздо большей степенью ответственности.
На следующее утро я зашёл к замку, и подписал второй отказ.
